Апелляционный суд Англии отклонил жалобу российского банка ВТБ на антиисковый запрет, ранее введенный Высоким судом Англии. Английский суд запретил продолжать судебное разбирательство в России против американского банка JPMorgan.
После введения санкций против ВТБ в 2022 году JPMorgan заморозил его средства на своих счетах. ВТБ предъявил американскому банку иск в российском арбитражном суде, намереваясь взыскать с него заблокированную сумму за счет его активов в РФ. Основанием стала статья 248.1 АПК, вводящая «исключительную подсудность» российскому суду споров подсанкционных российских компаний с иностранными контрагентами.
JPMorgan обратился в Высокий суд Англии, требуя запретить ВТБ судиться в России. Основание: арбитражное соглашение сторон предусматривает рассмотрение споров по правилам Лондонского международного арбитражного суда (LCIA).
В 2025 году судья Высокого суда поддержал американский банк и ввел антиисковый запрет (anti-suit injunction). Он не только сослался на арбитражное соглашение, но и признал российский иск «преднамеренно причиняющим неудобства и притеснительным» (vexatious and oppressive), что является самостоятельным основанием для введения запрета.
16 февраля 2026 года Апелляционный суд поддержал это решение. Судебный акт пока не опубликован.
Разбирательства в РФ продолжаются, рассмотрение дела в кассации намечено на март.
История по нынешним временам банальная. Вытекающие из санкционных ограничений конфликты отечественные компании предпочитают решать в национальных судах (для чего добрый российский законодатель и придумал статью 248.1 АПК об «исключительной подсудности»), а западные — за рубежом.
Российские суды будут решать вопрос юрисдикции в пользу своих компаний (со ссылкой на АПК), а западные — в пользу западных (со ссылкой на арбитражное соглашение, ведь АПК им не указ). И в Англии, и в РФ суды уполномочены принимать суровые меры против стороны, которая не подчиняется их запрету, включая чувствительные штрафы. Российские суды никогда не признают решения западных судов, вынесенные вопреки национальному запрету, и наоборот.
Никакого решения этот конфликт юрисдикций не имеет. По разные стороны границы — разная правовая реальность, и конфликтующие правопорядки не выказывают намерений к урегулированию. Решения российских и иностранных судов бывают несовместимыми, и с этим ничего не поделаешь.
Собственно, никто и не пытается найти решения этого конфликта. Введение санкций с западной стороны и введение «исключительной подсудности» для подсанкционных компаний с российской стороны — это объявление «войны правопорядков», заведомо предполагающей несовместимость двух версий правовой реальности.
Но что же с участниками споров? По большому счету, JPMorgan сделал лишь то, что ему предписывали сделать законы его страны, для него это типичный форс-мажор. Но и ВТБ можно понять: он просто желает получить назад свои деньги.
В случае продолжения судебных процессов в РФ английский суд может оштрафовать ВТБ за неуважение к суду на круглую сумму. Однако исполнимость наказания будет зависеть от того, найдутся ли у банка активы в пределах досягаемости английского суда.
Российский суд вполне может решить дело в пользу ВТБ. Он также может ввести собственный антиисковый запрет и оштрафовать JPMorgan за его невыполнение. Но и в этом случае исполнимость решения будет зависеть от того, найдутся ли у банка активы в российской юрисдикции. Исполнимость подобного решения за рубежом, мягко говоря, под вопросом.
Если у JPMorgan значительные активы в России, он может отозвать свои иски в Англии из страха перед санкциями со стороны российского суда. Или наоборот, ВТБ может послушаться английского суда и из тактических соображений приостановить разбирательства в РФ.
В общем, это силовой прием против силового приема, право как таковое здесь и не ночевало. Вопрос в том, «кто первый сморгнет».
