При инициировании пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам остро стоит вопрос о соотношении такого пересмотра с принципом правовой определенности.
Одним из характерных ограничений выступает срок на обращение с заявлением о пересмотре, который составляет три месяца со дня появления либо открытия таких обстоятельств.
В свою очередь, днем открытия обстоятельств считается день, когда заявитель узнал или должен был узнать о их наличии. Если из содержания заявления и прилагаемых к нему документов нельзя установить соответствующую дату, суд оставит заявление без движения и предложит представить необходимые доказательства (п.22 постановления Пленума ВАС РФ № 52).
При этом срок может быть восстановлен в пределах шести месяцев, считая от той же даты открытия обстоятельств, и при наличии уважительных причин пропуска срока.
Как и с другими процессуальными сроками, суждения об обстоятельствах, связанных с соблюдением срока, носят оценочный характер. Анализ практики арбитражных судов кассационной инстанции за последние месяцы показал не менее трех случаев, когда суд достаточно лояльно подошел к вопросу соблюдения (восстановления) срока.
В одном из дел суд округа со ссылкой на статьи 15 и 19 Конституции РФ признал, что правовой интерес в пересмотре судебного акта сформировался у заявителя именно в связи с изменением его правового статуса на должника в процедуре банкротства и возникновением реальной опасности утраты имущества. В то же время достаточных оснований для вменения тому же лицу как ответчику по обособленному спору о признании сделки недействительной обязанности отслеживать ход всего дела о банкротстве, в том числе судьбу и движение иных обособленных споров об оспаривании других, пусть и аналогичных сделок – не имелось. Нижестоящие суды разошлись в оценках, как исчислять в данном случае предельный срок, от какого судебного акта (постановление АС Уральского округа от 09.09.2025 № А50-11326/2020).
В другом деле суд округа учел довод заявителя о целесообразности дождаться результата рассмотрения его кассационной жалобы на постановление суда апелляционной инстанции, поскольку, учитывая отмену ранее судом округа постановления суда апелляционной инстанции, которым были взысканы убытки и направлении спора на новое рассмотрение, также мог быть вынесен иной судебный акт (об отмене/изменении постановления суда) как в пользу, так и не в пользу кассатора, что могло, по его мнению, также существенно повлиять на размер его субсидиарной ответственности (постановление АС Московского округа от 12.09.2025 по делу № А41-96476/2018).
Еще в одном деле тот же суд округа дал указание оценить доводы заявителя о том, что приговор не публиковался в открытом доступе, о его содержании заявитель узнал только после публикации апелляционного определения Московского городского суда от 11.12.2024, а с полным текстом приговора от 14.08.2024 заявитель ознакомился после получения его копии 07.03.2025, и обратился в суд с заявлением о пересмотре судебного акта 12.03.2025 (постановление АС Московского округа от 01.11.2025 по делу № А40-256738/2018).
Отдельно отметим, что в вопросах восстановления процессуальных сроков суд кассационной инстанции часто выступает не третьей, а второй инстанцией, и в целом к оценке уважительности причин пропуска срока подходит свободнее, чем к оценке фактических обстоятельств по существу спора. Причем именно от решения вопроса о сроке зависит, состоится ли пересмотр судебных актов, в отношении которых возможности обжалования уже исчерпаны.
Это напрямую влияет на баланс между принципом правовой определенности и правом на справедливое судебное разбирательство, на который так часто обращает пристальное внимание Конституционный Суд РФ.
Актуальные вопросы пересмотра судебных решений по вновь открывшимся обстоятельствам обсуждались на онлайн-семинаре «Частный четверг» в Клубе цивилистов в декабре 2025 года, с участием Анны Смолы, к.ю.н., партнера Бюро.
