Возобновление диалога между Москвой и Вашингтоном породило на российском рынке целую волну слухов о скором возвращении западных брендов и крупных инвесторов. Советник адвокатского бюро «Бартолиус» Сергей Будылин считает, что компании из «недружественных» стран спешить обратно в Россию точно не будут — слишком драматичными были обстоятельства их ухода.
С февраля 2022 года западный бизнес начал в массовом порядке покидать Россию. Имеющиеся активы срочно продавались тем, кто мог и хотел их купить, зачастую российскому менеджменту тех же компаний. Нередко все уходило буквально за копейки. Так, концерн Heineken в 2023 году продал свои семь пивоваренных заводов в России за €1, потеряв на этом €300 млн, причем без какого-либо условия о возможности обратного выкупа. Другие продавали активы, основываясь на рыночной оценке. Правда, при этом предоставлялись такие скидки и рассрочки, что рыночность цены становилась как минимум сомнительной. Например, рассрочка при продаже бизнеса французского косметического бренда L’Occitane составила четыре года.
Кроме того, российское правительство сделало все, чтобы посильнее наказать уходящие компании из «недружественных» стран. Все сделки по продаже ими бизнеса требуют одобрения особой правительственной комиссии, которая и устанавливает правила игры — довольно неблагоприятные для иностранцев.
Во-первых, при продаже бизнеса было предписано делать скидку в размере не менее 50% от рыночной стоимости активов. Во-вторых, был введен своего рода налог на выход (официально не без юмора именуемый «добровольным взносом») в размере 10% от стоимости активов. В октябре 2024 года размер обязательной скидки был повышен до 60%, а «добровольного взноса» — до 35%. Если еще учесть ограничения на вывод денежных средств из России для резидентов «недружественных» стран, становится понятно, почему некоторые предпочли не мучиться, а просто избавиться от российского бизнеса за символическую цену.
Многие западные инвесторы — видимо, допуская возможность каких-то перемен в обозримом будущем, — заложили в договор о продаже бизнеса возможность обратного его выкупа или опцион на покупку, чаще всего по рыночной стоимости в течение определенного периода.
Например, одобренная правительством в 2023 году сделка по продаже российского бизнеса Mercedes-Benz включала условия о возможности обратного выкупа в течение шести лет по рыночной цене после независимой оценки. Упоминавшийся выше французский L’Occitane договорился об опционе на обратный выкуп по справедливой стоимости в течение пяти лет начиная с 2025 года. Henkel, заключая соглашение с консорциумом инвесторов о продаже российского бизнеса, включил в соглашение условия опциона на целых 10 лет. А рекорд, кажется, держит McDonald’s, продавший бизнес за символическую плату, но получивший опцион на обратный выкуп по рыночной стоимости в течение 15 лет.
Теоретически, коль скоро ты продаешь бизнес за €1, то и цену обратного выкупа можно установить в €1. Однако такое условие вряд ли одобрит правительственная комиссия. Установленные комиссией правила касаются и опционов: согласно нынешней редакции правил, обратный выкуп должен непременно осуществляться «по рыночной стоимости», а срок действия опциона, «как правило, не более двух лет» с момента продажи бизнеса.
Впрочем, как известно, некоторые животные равнее других. Так, уже в 2022 году российские активы Renault на сумму в €2 млрд перешли в государственную собственность — глава Минпромторга Денис Мантуров назвал это «сделкой за рубль». Однако в течение шести лет концерн имеет право на обратный выкуп, причем возможное осуществление инвестиций в бизнес в течение этого времени «будет учтено в стоимости». Видимо, это не совсем выкуп по рыночной стоимости: судя по этой формулировке, нужно будет лишь компенсировать государству совершенные инвестиции.
Так или иначе, у многих из ушедших иностранцев пока еще есть возможность вернуть свой российский бизнес, заплатив за него рыночную стоимость. Конечно, иностранцам будет обидно платить за активы полную цену, незадолго до того продав их за копейки. Но чего не сделаешь в надежде на будущую прибыль!
Вопрос лишь в том, а стоит ли надеяться. Например, возобновивший диалог с Россией Дональд Трамп — сегодня он есть, а через четыре года в Белом доме будет другой президент. Да, возможно завтра санкции против России будут ослаблены — но кто поручится, что послезавтра они не будут усилены вновь? И что, тогда бизнес опять продавать за четверть цены, а то и за €1?
Не забудем и о нынешней волне национализации бизнесов в России. Например, складской бизнес компании Raven в России в 2022 году был продан местному менеджменту с опционом на обратный выкуп. Однако в 2024 году прокуратура оспорила опционное соглашение, а в 2025-м решением суда склады и вовсе были изъяты у компании и переданы Росимуществу. Так что опционное соглашение вряд ли поможет бывшим собственникам получить свои склады назад.
В общем, я бы не стал ожидать, что иностранные производители завтра выстроятся в очередь за выкупом своих бывших заводов в России. Надежды на будущую прибыль будут взвешиваться на одних весах с предчувствиями будущих убытков. И кто скажет, что эти предчувствия безосновательны?
Представитель концерна Henkel при продаже бизнеса заявил, что компания реализует свой опцион на обратный выкуп, только если отношения с Россией значительно улучшатся, а простого «прекращения войны или прекращения огня» для этого будет недостаточно.
Следует оговориться, что все сказанное относится лишь к компаниям, имевшим серьезные активы в России, например производственные мощности или недвижимость. Для тех же брендов, что просто поставляли на российский рынок свои услуги и товары, будь то бытовая электроника, одежда или напитки, все гораздо проще. В 2022 году они всего лишь закрыли свои представительства в стране и разорвали контракты с официальными дистрибьюторами и представителями, понеся на этом лишь маржинальные потери. Если ветер подует в другую сторону, ничто не помешает им вернуться и перезаключить контракты.
А вот с серьезными инвесторами это так не работает. Одной лишь оттепели в российско-американских отношениях может оказаться недостаточно для их возвращения. Как бы еще не пришлось компенсировать им потерянные инвестиции, чтобы заманить их обратно.
Помимо моральных соображений и опасений конфискации активов российским правительством, важнейшей причиной исхода западного бизнеса из России стали санкции. Сейчас они распространяются на множество российских физических и юридических лиц, а также целые секторы экономики. Ведя бизнес в России, практически невозможно не взаимодействовать с подсанкционными лицами и секторами. Как в таких условиях обеспечить санкционный комплаенс? Между тем ответственность на Западе, в том числе уголовную, за несоблюдение санкций никто пока не отменял.
С другой стороны, попытки иностранного предпринимателя соблюдать западные санкции вряд ли встретят понимание у российских властей. Вспомним хотя бы историю с корпорацией Google, которую российский суд оштрафовал на фантастическую сумму за соблюдение американских санкций, то есть за блокирование аккаунтов подсанкционных российских СМИ на YouTube и последующий отказ их разблокировать.
Кстати, санкции распространяются и на вполне бытовые, казалось бы, товары: так, ЕС намерен ввести запрет на поставки в Россию приставок Xbox и PlayStation, которые можно использовать для управления дронами. А ведь еще есть и российские контрсанкции. Не отберут ли у западного инвестора активы за неисполнение каких-нибудь российских санкций за рубежом?
Так что оттепель, необходимая для возвращения западного бизнеса в Россию, — это прежде всего взаимное снятие санкций. А до этого пока еще очень далеко.
