Решение Верховного суда Великобритании по делу Emotional Perception AI Ltd v Comptroller General of Patents уже называют «бомбой» для интеллектуальной собственности.
В британском праве десятилетиями действовал почти аксиоматичный принцип: компьютерные программы не патентуются. Тем неожиданнее стало то, что суд поддержал стартап, подавший заявку на патент технологии рекомендаций медиаконтента на основе нейросети — алгоритма, работающего через машинное обучение, а не классические конструкции «если — то».
Суть спора заключалась в методике оценки изобретения. Британская практика после дела Aerotel 2006 года требовала определить фактический вклад и проверить, не подпадает ли он под исключения, включая запрет на патентование программ для ЭВМ. Европейское патентное ведомство применяет иной подход: при оценке изобретательского уровня учитывать только признаки, в принципе допустимые к патентованию. Суд фактически приблизил британскую систему к европейской модели.
Речь, однако, скорее об изменении методики, чем о снятии запрета. Это не означает автоматической патентоспособности программных решений, но меняет процедуру оценки заявок и может усилить неопределенность. Вместе с тем нейросетевые решения, особенно в связке с аппаратной архитектурой, получают больше шансов на охрану.
Традиционно программы для ЭВМ охраняются как объекты авторского права в различных юрисдикциях и обычно прямо исключаются законодательством как обладающие патентоспособностью.
Так, например, в соответствии с пятым пунктом статьи 1350 ГК РФ программы для ЭВМ не являются изобретениями. Такой же подход отражен в Евразийской патентной конвенции.
Вместе с тем, патентование программ для ЭВМ де-факто осуществляется в их содержательной части. Так, например, выданы патенты на такие изобретения, как:
— способ обучения искусственной нейронной сети;
— система и способ обнаружения мошеннических онлайн-транзакций;
— система и способ проверки веб-ресурсов на наличие вредоносных компонент.
Нельзя не отметить, что патентование программ для ЭВМ является одним из наиболее сложных направлений, поскольку заявка должна оторваться от конкретного функционала программы и продемонстрировать инновационный подход. Трудность заключается в том, что программа представляет собой набор алгоритмов и в своем способе функционирования обычно не содержит «инновационного прорыва». Он, к слову, не может быть просчитан математически.
В этой связи принятое в Великобритании решение о патентоспособности компьютерного программного обеспечения хотя и выглядит смелым, но по сравнению с российской практикой не является новым.
Я считаю, что Верховный суд Великобритании пришел к верному выводу — программы на основе ИИ не работают на основе традиционных алгоритмов. При этом правовая охрана программы как изобретения должна удовлетворять нескольким критериям, а именно новизне, промышленной применимости, изобретательскому уровню.
По этой причине, вероятнее всего охрана все равно будет предоставлена не самой по себе программе, а способу или системе достижения определенного технического результата, при котором используется программа. Также, как это происходит и в российской юрисдикции.
