Экономическая коллегия Верховного Суда РФ разрешила «дело о невозвратном займе», о котором мы писали здесь.
Как и ожидалось, дело решено в пользу заявителя — мажоритарного кредитора: конкурсный управляющий должника предъявил ему иск об убытках в связи с выводом активов неплательщика. ВС сослался на нарушение нижестоящим судом принципа состязательности.
Напомним, средства должника в размере 185 млн рублей были переведены сомнительному контрагенту под видом займа прежним конкурсным управляющим, причем с подачи членов комитета кредиторов, назначенных ответчиком. С физических лиц получить было что-то затруднительно, хотя с бывшего управляющего суд взыскал убытки, так что надежда нового распорядителя имущества должника состояла в привлечении к ответственности мажоритарного кредитора — платежеспособной компании.
Первая инстанция отказала конкурсному управляющему, но вторая и третья его поддержали. Однако Верховный Суд окончательно решил дело в пользу ответчика, сочтя подозрения в его адрес недоказанными.
Комментарий Сергея Будылина, советника Адвокатского бюро «Бартолиус», к.ф.-м.н., LL.M
Налицо незамысловатая схема по выводу активов компании прямо в ходе ее банкротства, но принимал ли в ней участие ответчик — мажоритарный кредитор? Мы с вами, конечно, этого не знаем. Первая инстанция сочла это соучастие недоказанным, вторая и третья — доказанным. Но Коллегия согласилась с первой инстанцией.
Однако она не имеет правомочий самостоятельно оценивать доказательства и устанавливать факты. Коллегия обязана указать на нарушенную нижестоящими судами норму права. Любопытно, что в качестве основного аргумента она ссылается не на какую-либо специальную норму, а на фундаментальные процессуальные принципы: равноправие сторон, диспозитивность, состязательность.
По словам Коллегии, нарушение этих принципов состояло в следующем. Апелляция, устанавливая факт соучастия ответчика, сослалась на то, что некто Н., якобы связанный с ответчиком, «подыскал» контрагента, через которого выводились деньги, и «подготовил» договор с ним. Однако об этом не было сказано ни слова ни в исходном заявлении-иске, ни в апелляционной жалобе. Соответственно, у ответчика не было возможности подготовить контрдоказательства и контраргументы.
Откуда же тогда апелляционный суд взял историю с Н.? Как явствует из определения ВС, суд опирался на доказательства из параллельного обособленного спора — о привлечении к ответственности бывшего конкурсного управляющего за ту же сделку, в настоящем споре не заявленные.
По заключению Коллегии, апелляция разрешила спор «по незаявленному основанию» — то есть на основании фактов, не упомянутых истцом. Суд может применять нормы, не заявленные сторонами (iura novit curia), но не может самостоятельно добавлять к делу незаявленные факты!
По сути, Коллегия говорит, что апелляционный суд «подыграл» одной из сторон спора, что нарушает принцип состязательности. Справедливости ради отмечу, что в некоторых других банкротных делах ВС не видит ничего страшного в «помощи» независимым кредиторам, когда перераспределяет в их пользу бремя доказывания в споре с аффилированными кредиторами. Но в данном случае миноритарные кредиторы в лице нового конкурсного управляющего, противостоящие мажоритарному кредитору, не удостоились содействия ВС.
Коллегия, вопреки обыкновению, не направила дело на новое рассмотрение, а разрешила дело в пользу ответчика, оставив в силе акт первой инстанции. Остается открытым вопрос — а может ли теперь истец предъявить новый иск на новых основаниях, добавив к старым фактам еще и действия Н.? Ведь, согласно Коллегии, это уже будет иск по иным основаниям. А значит, если еще не истек срок исковой давности, ничто не мешает вновь потребовать денег у мажоритарного кредитора.
