Авторский вариант статьи в «Адвокатской газете», вернее, ее вариант до редакционной правки. Редакционная версия находится здесь.
Будылин С., Васильева Н., Сегал С. «Специальных норм не имеется». Правовые позиции ВС РФ в делах о банкротстве // Адвокатская газета. 2020. № 14 (319).
Редакция любезно разрешила вывесить статью здесь по прошествии двух месяцев после публикации. Думаю, что большинство кейсов не утратило актуальности.
На Закон.ру уже публиковался хороший обзор банкротных дел за второй квартал (автор — Александр Ткачев). Но, как говорится, много — не мало.
Что касается первого дела из нашего обзора (про картотеку в банке), которое зампред ВС Василий Нечаев представил на рассмотрение Президиума ВС, оно, насколько я понимаю, так и не было рассмотрено. Похоже, после увольнения запмпреда дело решили спустить на тормозах.
Мне лично из рассмотренных дел больше всего нравится кейс о разделе супружеской собственности при банкротстве супруга. В нем ВС откровенно признает наличие пробела в законодательном регулировании — и без тени сомнения восполняет этот пробел!
***
Вниманию читателей предлагается обзор наиболее заметных дел Верховного Суда по вопросам банкротства за второй квартал 2020 г. (и чуть-чуть за пределами этого квартала). Думается, что эти дела будут иметь большое влияние на дальнейшую практику арбитражных судов в делах о банкротстве.
Мы рассматриваем кассационные определения Судебной коллегии по экономическим спорам (СКЭС ВС), разрешающие спор по существу. В виде исключения обсуждается также один акт, которым дело было представлено на рассмотрение Президиума ВС (он дело пока не рассматривал). В скобках после реквизитов дела указывается должник.
***
Вот какие вопросы обсуждал Верховный Суд.
1. Если в банке введена картотека, является ли совершение банком платежа сделкой с предпочтением?
2. Как распределять выручку от реализации заложенного имущества банкрота, если кредиторы первой и второй очередей (которым по закону причитается 10% от этой выручки) отсутствуют?
3. Если заем от аффилированного кредитора является реальным и экономически обоснованным, подлежит ли его требование субординации в банкротстве?
4. Можно ли взыскать с директора общества налоговую задолженность общества дважды: прямым деликтным иском и в рамках субсидиарной ответственности в банкротстве общества?
5. Может ли жена банкрота выкупить долю мужа в общей собственности без проведения торгов?
6. Следует ли считать сверку взаиморасчетов по договорам поставки «зачетом» (который в банкротстве не допускается) или «сальдированием» (которое допускается)?
7. Считается ли долг погашенным, если платеж проведен между счетами должника и кредитора в одном банке, а банк в этот момент де-факто является банкротом?
8. Если мелкий кредитор опередил крупного в подаче заявления о банкротстве должника, может ли крупный кредитор, выкупив требование мелкого, предложить свою кандидатуру арбитражного управляющего взамен ранее предложенной мелким кредитором?
Как отметил ВС в одном из дел, порой оказывается, что разрешаемый судом вопрос вообще не урегулирован законом (по словам ВС, «специальных норм не имеется»). И тогда судьям волей-неволей приходится решать дело на основе своих собственных представлений о добре и справедливости…
***
Представление Президиума ВС РФ от 23.03.2020 № 285-ПЭК18(3) по делу № А40-232020/2015 (ПАО «НОТА-Банк»)
Резюме правовой позиции
Наличие в банке картотеки неисполненных платежных документов на момент совершения оспариваемого платежа само по себе не означает, что платеж является сделкой с предпочтением.
(Дело по существу еще не рассмотрено, приведена позиция передавшего дело судьи.)
Факты дела и процессуальная история
Клиент банка в два приема перевел крупную сумму (26 млн руб.) со своего счета на свои же счета в других банках. Между тем за день до этого в банке была сформирована картотека неисполненных платежей. Менее чем через месяц в банке была введена временная администрация, а затем у него была отозвана лицензия, и банк был признан несостоятельным.
Конкурсный управляющий оспорил упомянутые платежи как сделки с предпочтением (п. 1 ст. 61.3Закона о банкротстве). На первом круге рассмотрения две инстанции поддержали управляющего, но кассация направила дело на новое рассмотрение, велев судам разобраться, были ли оспариваемые операции «обычными» для банка (см. п. 4 ст. 189.40 Закона о банкротстве). На втором круге две инстанции поддержали клиента, признав, что сделки совершены в ходе обычной хозяйственной деятельности банка, но кассация на этот раз поддержала управляющего и признала сделки недействительными, взыскав деньги с клиента банка в конкурсную массу. Коллегия ВС по экономическим спорам, действуя в качестве второй кассации, рассмотрела дело по существу и поддержала первую кассацию, сочтя, что «наличие картотеки неисполненных платежных документов уже само по себе свидетельствует о том, что сделка выходит за пределы обычной хозяйственной деятельности».
Клиент подал надзорную жалобу. Заместитель председателя ВС В.И. Нечаев представил дело на рассмотрение Президиума ВС, предложив отменить акты обеих кассаций и передать дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.
Разрешаемый вопрос права и аргументы сторон
Главный вопрос дела в том, при каких условиях платеж, совершенный при наличии в банке картотеки, признается сделкой с предпочтением. Согласно одной точке зрения (Коллегия ВС), он всегда признается таковой. Согласно другой точке зрения (зампред ВС), в подобной ситуации возникает лишь презумпция предпочтения, которая может быть опровергнута другими доказательствами (см. п. 5 ст. 189.40 Закона о банкротстве).
По словам зампреда ВС, суды двух первых инстанций признали доказанным, что сделки совершены в процессе обычной хозяйственной деятельности (и, следовательно, не являются сделками с предпочтением), а пересмотр этого решения в кассации является недопустимой переоценкой доказательств. Кроме того, не были оценены доводы ответчика о том, что картотека в банке была сформирована преждевременно (на день ее формирования сумма на корреспондентском счете была достаточной), а также об отсутствии доказательств того, что спорный платеж был осуществлен вне очереди.
Решение суда и мотивировка
Президиум ВС еще не рассмотрел дело (хотя времени прошло довольно много).
Комментарий
Это один из очень немногочисленных экономических споров, переданных на рассмотрение в Президиум ВС. Очевидно, зампред ВС, подписавший соответствующее представление, расценивает это дело как необычайно значимое для российского права.
И в самом деле, вопрос о действительности платежей, совершенных банком в преддверии своего банкротства, является чрезвычайно острым. Если Президиум ВС снабдит свой судебный акт грамотной мотивировкой (что случается не всегда), этот акт может стать важным шагом в развитии банкротного права.
Стоит напомнить, что по букве процессуального закона постановления Президиума ВС, в отличие от определений коллегий ВС, имеют формальную прецедентную силу (подп. 3 п. 4 ст. 170 АПК).
[UPDATE: О дальнейшем движении дела информации нет.]
***
Определение СКЭС ВС РФ от 21.05.2020 № 307-ЭС19-25735 по делу № А56-66442/2016 (И.А. Иванов)
Резюме правовой позиции
Доля выручки от реализации предмета залога, причитающаяся кредиторам первой и второй очередей, при отсутствии таких кредиторов направляется на расчеты с залогодержателем, а не передается в общую конкурсную массу.
Факты дела и процессуальная история
В ходе банкротства физического лица финансовый управляющий продал с торгов имущество должника, находящееся в залоге у банка. В соответствии с законом (п. 5 ст. 213.27 Закона о банкротстве) вырученные деньги в сумме 160 млн руб. были разделены на три части:
1. 80% – залогодержателю (банку),
2. 10% – на разного рода расходы, связанные с процедурой банкротства,
3. 10% – на погашение требований «привилегированных» кредиторов (кредиторов первой и второй очередей).
Однако обнаружилось, что такие «привилегированные» кредиторы у должника отсутствуют.
Банк потребовал, чтобы долю «привилегированных» кредиторов тоже отдали ему. Финансовый управляющий попросил суд разрешить это вопрос. Суды в трех инстанциях отказали банку. Они сослались на то, что по закону спорная доля при отсутствии «привилегированных» кредиторов подлежит включению в конкурсную массу и распределению между всеми кредиторами (включая и банк).
Дело по заявлению банка было передано на рассмотрение в Коллегию по экономическим спорам ВС.
Вопрос права и аргументы сторон
Ключевой вопрос дела – о судьбе доли выручки (в размере 10%) от реализации заложенного имущества должника, причитающейся кредиторам первой и второй очереди, при отсутствии таковых. Должна ли она войти в конкурсную массу или ее следует полностью передать залогодержателю?
По мнению финансового управляющего и нижестоящих судов, согласно недвусмысленному указанию закона эта доля «включается в конкурсную массу» (абз. 5 п. 5 ст. 213.27 Закона о банкротстве), так что банк может претендовать лишь на часть этих денег наравне с другими кредиторами третьей очереди.
По мнению банка, долю надо целиком передать ему, поскольку он залогодержатель (на какой-либо закон банк, кажется, не ссылался).
Решение суда и мотивировка
Коллегия ВС не согласилась с нижестоящими судами и приказала финансовому управляющему передать спорную долю банку. В качестве мотивировки Коллегия сообщает, что именно такая схема должна применяться «по смыслу» процитированной нижестоящими судами нормы. Коллегия также ссылается на два своих более ранних решения.
«При отсутствии кредиторов первой и второй очереди (или при достаточности иного имущества для расчетов с ними) и при условии, что первоначальные восемьдесят процентов не покрыли полностью обеспеченное залогом требование, указанные десять процентов по смыслу абзацев пятого и шестого пункта 5 статьи 213.27 Закона о банкротстве направляются на расчеты с залоговым кредитором.
Аналогичная правовая позиция изложена в определениях Верховного Суда РФ от 24.12.2018 № 304-ЭС18-13615 и 305-ЭС18-15086(1,2)».
Другие разъяснения в определении отсутствуют.
Комментарий
Предложенное Коллегией толкование нормы банкротного закона является (интеллигентно выражаясь) контртекстуальным.
Упомянутый Коллегией пятый абзац обсуждаемого пункта выглядит так.
«Денежные средства, предназначавшиеся для погашения требований кредиторов первой и второй очереди и оставшиеся на специальном банковском счете гражданина после полного погашения указанных требований, включаются в конкурсную массу.»
Довольно трудно истолковать выражение «включаются в конкурсную массу» в том смысле, что деньги передаются залоговому кредитору!
Любопытно, что в отношении другой десятипроцентной доли закон предусматривает противоположное правило. В шестом абзаце того же пункта сказано, что если эту долю ее нельзя потратить по назначению (расходы на процедуру), то из нее погашаются требования залогового кредитора, и лишь если после этого что-то осталось, деньги идут в конкурсную массу.
Далее в седьмом абзаце того же пункта говорится, что оставшиеся неудовлетворенными из стоимости заложенного имущества требования залогодержателей «удовлетворяются в составе требований кредиторов третьей очереди».
Казалось бы, все абсолютно ясно: спорная доля выручки включается в конкурсную массу, банк с остатком своего требования встает в общую очередь. Однако Коллегии почему-то (она не сообщает, почему именно) представляется, что «по смыслу» этой нормы деньги надо отдать банку.
Ссылка Коллегии на два предыдущих дела также не выглядит убедительной. Там речь шла о конкуренции требований банка-залогодержателя и супруги должника, которая по совместительству являлась созалогодателем. В такой ситуации решение в пользу банка выглядит логично, чего не скажешь о данном деле.
Для сравнения заметим, что правила на аналогичную тему, применяемые в банкротстве юридического лица, ровно обратные тому, что сформулировано законодателем для банкротства физического лица. При реализации предмета залога доля, зарезервированная для «привилегированных» кредиторов, при отсутствии таковых передается залоговому кредитору, а остаток «расходной» доли сразу включается в конкурсную массу (п. 2.1 ст. 138 Закона о банкротстве).
Смысл такого законодательного разнобоя неясен (можно выдвигать более или менее убедительные догадки, но здесь для них места недостаточно).
Быть может, Коллегия, толкуя норму contra legem, пытается унифицировать алогичные правила, придуманные законодателем? Но об этом в определении ни слова. Скорее можно предположить, что автор определения (кто бы это ни был) не очень внимательно прочитал пресловутый пятый абзац толкуемой им нормы.
Перед нами один из «странных» судебных актов ВС, содержательная мотивировочная часть которых ограничивается одной-двумя фразами, да и те на грани абсурда. Причины принятия Коллегией именно такого решения остаются неясными.
Вряд ли судам стоит рассматривать этот судебный акт в качестве примера для подражания и обязывающего прецедента.
***
Определение СКЭС ВС РФ от 03.06.2020 № 306-ЭС20-224 (1, 4, 6) по делу № А65-20265/2018 (ООО «Учебно-производственный центр по дефектоскопии и сварке»)
Резюме правовой позиции
Требование аффилированного кредитора в банкротстве подлежит понижению в очередности, если (1) финансирование предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса и (2) аффилированный кредитор предоставил финансирование под влиянием контролирующего должника лица.
Факты дела и процессуальная история
Аффилированная организация предоставила обществу заем на сумму почти 1 млрд руб., частично под залог движимого имущества. Впоследствии общество впало в банкротство. Суд включил требование общества в реестр кредиторов.
Независимые кредиторы обжаловали включение требования в реестр. Нижестоящие суды им отказали, сославшись на реальность и экономическую обоснованность займа. Дело дошло до Коллегии по экономическим спорам ВС.
Вопрос права и аргументы сторон
Ключевой вопрос дела: в каких случаях требование аффилированного кредитора подлежит включению в реестр, а в каких не подлежит? По мнению кредитора и нижестоящих судов, если заемные средства действительно были предоставлены должнику и предоставление займа имело разумные экономические причины, то требование подлежит включению в реестр. По мнению же независимых кредиторов, это не является достаточным основанием для включения требования в реестр.
Решение суда и мотивировка
Сославшись на недавно принятый Президиумом ВС обзор по субординации требований в банкротстве1, Коллегия приходит к выводу, что суды использовали неправильные критерии субординации. Реальности и экономической обоснованности займа недостаточно для включения требования аффилированного кредитора в реестр на общих основаниях.
Согласно сформулированным в упомянутом Обзоре правилам, требование по займу от аффилированного должника подлежит понижению в очередности, если (1) финансирование предоставлено должнику «в ситуации имущественного кризиса», и (2) аффилированный кредитор предоставил финансирование «под влиянием контролирующего должника лица» (п. 3 и 4 Обзора).
«Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее – компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа, т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. … В том же положении, что и контролирующее лицо, находится кредитор, не обладающий контролем над должником, аффилированный с последним, предоставивший компенсационное финансирование под влиянием контролирующего должника лица».
Поскольку нижестоящие суды не исследовали вопрос о наличии или отсутствии упомянутых элементов (имущественный кризис и влияние контролирующего лица), Коллегия направила дело на новое рассмотрение.
Комментарий
Определение написано весьма внятно и подробно. Правда, нового слова в банкротном праве оно не сказало: в определении в основном пересказываются пункты Обзора.
Стоит отметить, что сформулированные в Обзоре правила Коллегия применяет ретроспективно: судебный спор по поводу включения требования в реестр начался в мае 2019 года, то есть задолго до принятия Обзора. Ретроспективное применение весьма характерно для правовых норм судебного происхождения.
Некоторые, хотя и не все, правила, записанные в Обзоре, ранее уже были сформулированы в определениях ВС по конкретным делам. Однако на свои определения Коллегия в данном деле не ссылается.
***
Определение СКЭС ВС РФ от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2) по делу № А40-203647/2015 (ООО «ДИС»)
Резюме правовой позиции
Если кредитор общества деликтным иском взыскал с директора общества невыплаченный долг общества, то впоследствии этот же долг не может включаться в сумму взыскания с директора в рамках привлечения его к субсидиарной ответственности в банкротстве общества.
Факты дела и процессуальная история
Директора общества привлекли к субсидиарной ответственности за доведение общества до банкротства, взыскав с него 76 млн руб. (размер непогашенных требований кредиторов). Директор возражал, ссылаясь на то, что ранее в уголовном деле с него уже взыскали в пользу налогового органа материальный ущерб в виде недоплаченных обществом налогов в размере 53 млн руб. Между тем та же сумма налоговой недоимки (53 млн) была включена в реестр требований кредиторов общества и в итоге вошла в сумму взыскания в рамках субсидиарной ответственности. По мнению директора, такое двойное взыскание недопустимо.
Суды в трех инстанциях отказались исключить ранее взысканную сумму из суммы взыскания в рамках субсидиарной ответственности. Дело дошло до ВС.
Вопрос права и аргументы сторон
Допускается ли двойное взыскание с директора одной и той же суммы: вначале в деликтном иске одного из кредиторов в связи с невыплатой долга обществом, а потом в рамках привлечения к субсидиарной ответственности в банкротстве общества в связи невыплатой того же самого долга обществом?
По мнению директора, такое двойное взыскание недопустимо. По мнению кредитора (налогового органа), оно допустимо, поскольку два иска не тождественны.
Решение суда и мотивировка
Коллегия признала двойное взыскание недопустимым.
Коллегия подчеркнула деликтную природу субсидиарной ответственности и, исходя из этого, пришла к выводу о фактической тождественности двух исков (прямого деликтного иска и иска в рамках субсидиарной ответственности).
По словам Коллегии:
1. «[т]ребование о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве представляет собой групповой косвенный иск»;
2. «[т]акой иск фактически точно так же направлен на возмещение вреда, причиненного контролирующим лицом кредитору»;
3. Пленум ВС «исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности»;
«[в] связи с этим при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу».
Акты нижестоящих судов были отменены в части взыскания с директора 53 млн руб.
Комментарий
Вывод кажется очевидным (как можно два раза взыскивать с виновника одну и ту же сумму ущерба?). Но чтобы прийти к нему, Коллегия находит нужным пуститься в глубокие теоретические рассуждения о деликтной природе субсидиарной ответственности в банкротстве.
Заметим, что деликтная и субсидиарная ответственность все же не абсолютно эквивалентны. Например, в случае банкротства самого директора он по итогам процедуры реализации имущества освобождается от большинства «обычных» деликтных обязательств, но не от обязательств из привлечения его к субсидиарной ответственности.
***
Определение СКЭС ВС РФ от 04.06.2020 № 306-ЭС19-22343 по делу № А65-40314/2018 (Кучинский В.И.)
Резюме правовой позиции
В процедуре реализации имущества должника цена принадлежащей должнику доли в праве общей собственности на помещение должна определяться по результатам открытых торгов; однако после определения победителя торгов сособственнику должна быть предоставлена возможность воспользоваться преимущественным правом покупки.
Факты дела и процессуальная история
Гражданин обанкротился, была введена процедура реализации имущества. Должник и его супруга имели в общей собственности нежилое помещение. Встал вопрос о судьбе половинной доли в праве общей собственности на помещение, принадлежащей должнику.
Финансовый управляющий разработал положение о порядке реализации имущества должника, в соответствии с которым надо было предложить сособственнику (супруге) выкупить долю по определенной оценщиком цене, а в случае отказа – продать долю с торгов. Нижестоящие суды утвердили это положение.
Конкурсный кредитор обжаловал это решение в ВС, требуя проведения торгов в любом случае. По мысли кредитора, на торгах можно будет получить больше денег, чем насчитал оценщик.
Вопрос права и аргументы сторон
Вопрос в том, каким образом соотносятся между собой положения закона о преимущественном праве сособственника на выкуп доли и о порядке реализации имущества должника. По мнению супруги должника (которую поддержал и финансовый управляющий), она имеет право выкупить долю по рыночной цене, определенной оценщиком (в духе ст. 255 ГК). По мнению кредитора, необходимо провести торги в соответствии с законодательством о банкротстве, которые и определят реальную рыночную цену.
Решение суда и мотивировка
Коллегия велела провести торги, а затем дать возможность супруге выкупить долю по цене, определенной на этих торгах.
Коллегия отметила, что «специальных норм», регулирующих этот вопрос, «в законодательстве … не имеется». В связи с этим она разрешила его на свое усмотрение, исходя из баланса легитимных интересов сособственника и кредиторов.
«Таким образом при продаже доли должника-банкрота сталкиваются противоположные и защищаемые законом имущественные интересы кредиторов и сособственников должника. Судебная коллегия полагает, что при действующем правовом регулировании баланс этих интересов будет соблюден следующим образом. Цена доли должника в праве общей собственности на нежилое помещение должна быть определена по результатам открытых торгов. После определения в отношении доли должника победителя торгов (в том числе иного лица, с которым в соответствии с Законом о банкротстве должен быть заключен договор купли-продажи) сособственнику должна предоставляться возможность воспользоваться преимущественным правом покупки этого имущества по цене, предложенной победителем торгов, посредством направления предложения о заключении договора. В случае отказа сособственника или отсутствия его волеизъявления в течение определенного срока с даты получения им предложения имущество должника подлежит реализации победителю торгов».
Акты нижестоящих судов отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение.
Комментарий
Разумность предложенного Коллегией подхода сомнений не вызывает. Действительно, лишь проведение торгов может развеять подозрения кредиторов, что цена предложения доли сособственнику занижена по сравнению с рыночным уровнем.
Довольно необычно, что суд не делает вид, будто он разрешает дело исключительно на основании буквы закона. Коллегия откровенно признает, что в законодательстве имеется неопределенность, и решает дело на основании явно сформулированных ею политико-правовых соображений.
Такую откровенность Коллегии можно только приветствовать!
***
Определение СКЭС ВС РФ от 11.06.2020 № 305-ЭС19-18890(2) по делу № А40-99919/2017 (ООО «Торговый дом «Меркурий-Металл-Групп»»)
Резюме правовой позиции
В банкротстве допускается сальдирование встречных предоставлений, которое является результатом нарушения обязательства одной из сторон, в том числе по различным договорам, при условии наличия в них положений о проведении единых расчетов между сторонами.
Факты дела и процессуальная история
В рамках банкротства торгового дома конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением об оспаривании акта зачета взаимных требований, составленного за неделю до возбуждения дела о банкротстве торгового дома между торговым домом и обществом и о применении последствий недействительности указанного зачета в виде взыскания с общества в пользу торгового дома практически 4 млн руб. и 45 тыс. долларов США. Конкурсный управляющий указал на ст. 61.3 Закона о банкротстве (совершение сделки с предпочтением), указав, что у торгового дома на дату подписания акта зачета имелись иные кредиторы – банки. Зачет был произведен по договорам поставки 2005, 2011 и 2013 года, а именно: торговый дом зачел свое обязательство вернуть обществу неотработанный аванс (стоимость недопоставленного товара по 3 договорам поставки) в счет обязательства общества оплатить поставленный ему торговым домом иной товар по этим же трем договорам поставки.
Суды трех инстанций признали зачет недействительным, однако вместо взыскания с общества в пользу торгового дома денежных средств восстановили положение, существовавшее до совершения зачета. При этом нижестоящие суды не усмотрели признаков совершения оспариваемой сделки в ходе обычной хозяйственной деятельности торгового дома.
Следует отметить качество изложения мотивировочной части определения суда первой инстанции, в которой последовательно и подробно приведены доводы, позволившие суду первой инстанции прийти к выводам о недействительности акта зачета с указанием на правовую позицию Верховного Суда РФ, изложенную в обзоре судебной практики за второй квартал 2018 г., а также в конкретных делах.
Дело по кассационной жалобе Общества было передано на рассмотрение в Коллегию ВС.
Вопрос права и аргументы сторон
Как указано в заявлении конкурсного управляющего, в результате зачета обязательство торгового дома перед обществом по двум договорам поставки прекратилось полностью, по третьему договору поставки прекратилось в части. Указанное прекращение имело место, по мнению конкурсного управляющего торгового дома, преимущественно перед банками, а конкурсная масса торгового дома лишилась возможности взыскать дебиторскую задолженность с общества.
Общество же настаивало на том, что имело место предусмотренное договором поставки 2005 г. удержание неотработанного аванса в счет исполнения обязательства торгового дома поставить товар по иным договорам поставки. Общество указывало, что конструкция всех 3 договоров поставки такова, что позволяет им объединить расчеты по трем различным договора поставки в единое целое, что соответствует ст. 421 ГК РФ. Акт зачета на самом деле является сверкой расчетов по трем договорам, что прямо предусмотрено их условиями.
Суды трех инстанций полагали, что поскольку речь идет о заключении акта зачета по нескольким договорам, а не по одному, как это было указано ранее в правовых подходах Верховного Суда РФ, то применить Обзор № 2 за 2018 г., допускающий сальдирование в банкротстве применительно к одному договору, оснований не имеется.
Решение суда и мотивировка
Коллегия признала спорную операцию не «зачетом», а «сальдированием», которое, в отличие от «зачета», в банкротстве допускается.
«В частности, неисправный поставщик не вправе требовать выплаты полной договорной цены в случае недопоставки. Отклонение поставщика от условий договора порождает необходимость перерасчета итогового платежа покупателя путем уменьшения цены договора на сумму убытков последнего, возникших вследствие недопоставки. Подобное сальдирование вытекает из существа отношений по поставке и происходит в силу встречного характера основных обязательств поставщика и покупателя».
Коллегия благосклонно цитирует довод общества, что спорная операция «является не сделкой, которая направлена на прекращение взаимных, не связанных между собой обязательств, а обычной сверкой расчетов, не подлежащей оспариванию по правилам статьи 61.3 Закона о банкротстве».
Акты нижестоящих судов отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение.
Комментарий
Верховный Суд РФ последовательно проводит практику расширения границ применения сальдирования в отношениях с участием организаций-банкротов. Если ранее Верховный Суд РФ допускал сальдо встречных предоставлений в рамках одного договора при наличии недоброкачественного поведения должника, то в рассматриваемом деле речь идет о трех договорах поставки, хоть и имеющих положения о возможности проведения единой системы расчетов по ним.
По мнению ВС РФ, поскольку неисправный поставщик не вправе требовать выплаты полной договорной цены в случае недопоставки, отклонение поставщика от условий договора порождает необходимость перерасчета итогового платежа покупателя путем уменьшения цены договора на сумму убытков последнего, возникших вследствие недопоставки, постольку подобное сальдирование вытекает из существа отношений по поставке и условий конкретных договоров и происходит в силу встречного характера основных обязательств поставщика и покупателя, а значит допустимо между сторонами даже после возбуждения дела о банкротстве одного из них.
В случае сальдирования отсутствует такой квалифицирующий признак, как получение покупателем (в рассматриваемом случае обществом) какого-либо предпочтения – причитающуюся поставщику (то есть торговому дому) итоговую денежную сумму уменьшает он сам своим ненадлежащим исполнением основного обязательства, а не покупатель, констатировавший факт сальдирования.
Указанное Определение Верховного Суда является продолжением позиции ВС РФ по допущению сальдирования в банкротстве, активно проводимой Верховным Судом РФ с начала 2018 года (определения СКЭС ВС Российской Федерации от 29.01.2018 № 304-ЭС17-14946, от 29.08.2019 № 305-ЭС19-10075, от 02.09.2019 № 304-ЭС19-11744).
***
Определение СКЭС ФС РФ от 08.06.2020 № 306-ЭС20-1077 по делу № А65-1704/2019 (ООО «Роял Тайм Групп»)
Резюме правовой позиции
Спор между двумя клиентами одного неплатежеспособного банка о ходе исполнения ими обязательств друг перед другом с использованием счетов в неплатежеспособном банке конкурсную массу и интересы кредиторов неплатежеспособного банка не затрагивают, следовательно, соответствующие платежи клиентов банка не могут быть оспорены в банкротстве обслуживающего банка. Данные платежи при акцепте получателя могут быть квалифицированы как уступка прав требований к неплатежеспособному банку, а не как исполнение обязательств между клиентами.
Факты дела и процессуальная история
ПАО «Тимер Банк» подал заявление в реестр требований кредиторов должника на сумму более 1 млрд руб. на основе договора уступки и 8 кредитных договоров (основной долг, проценты, неустойка). Суды трех инстанций посчитали, что требования по 3 кредитным договорам обоснованные, а по 5 договорам должник погасил свою задолженность перед банком, поэтому отказали в удовлетворении требования на сумму чуть более 900 млн руб.
Дело по кассационной жалобе Банка передано на рассмотрение в Коллегию ВС.
Вопрос права и аргументы сторон
Банк утверждает, что фактического погашения долга по 5 кредитным договорам не произошло, поскольку Татфондбанк, в котором у ПАО «Тимер Банк» был открыт корреспондентский счет, а у должника – расчетный счет и в котором указанные стороны проводили свои расчеты по кредитным договорам, проводил только технические записи внутри системы своего учета, без использования своего корсчета по причине своей неплатежеспособности на момент операций. Банк настаивал в судах нижестоящих инстанций, что операции списания и зачисления по 5 кредитным договорам являются недействительными по п. 1 и 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, поскольку картотека неисполненных платежных документов начала формироваться в обслуживающем банке за несколько дней до даты спорных платежей. Кроме того, Банк говорил о необычности платежей, поскольку они были направлены на досрочное исполнение обязательств должника перед Тимер Банком, а также об их подозрительности.
Должник настаивает на том, что обязательства по 5 кредитным договорам он исполнил, в подтверждение чего представил платежные поручения.
Суды посчитали, что поскольку указанные операции (списание с расчетного счета должника и зачисление на счет Банка в Татфондбанке) не признаны недействительными в банкротстве Татфондбанка, соответствующий судебный акт не представлен, а ст. 61.2 Закона о банкротстве регулирует признание оспоримых сделок недействительными, то оснований для вывода о неисполнении должником обязательств по 5 кредитным договорам перед Банком не имеется. Также судами не установлены признаки злоупотребления правом со стороны должника.
Решение суда и мотивировка
Коллегия признала спорные кредиты непогашенными. Верховный Суд РФ отменил обжалуемые судебные акты и направил обособленный спор на новое рассмотрение.
Обслуживающий банк отвечал признаку неплатежеспособности на момент проведения спорных операций (на его корреспондентских счетах не было достаточно средств для исполнения распоряжений клиентов). Поэтому технические проводки привели лишь к уступке прав требований клиентов к обслуживающему банку: должник уступил, а Тимер Банк приобрел право требование к Татфондбанку на сумму платежей по 5 кредитным договорам.
Судам надлежало выяснить реальную рыночную стоимость требования Тимер Банка к Татфондбанку, возникшего в результате спорных операций, и исходя из этого разрешить заявление Тимер банка, имея в виду вытекающую из п. 3 ст. 423 ГК РФ обязанность Тимер банка по оплате обществу уступленного требования к Татфондбанку.
Комментарий
Следует отметить, что Верховный Суд РФ «доработал» позицию Тимер Банка, который на всем протяжении спора говорил исключительно о недействительности платежей. Вопрос о квалификации платежей в качестве уступки прав требований к обслуживающему банку, судя по судебным актам, ни в одной нижестоящей инстанции исследован не был, хотя еще в 2014 году ВАС РФ, а затем в 2018 году ВС РФ давали при рассмотрении дел со схожими обстоятельствами подобную квалификацию действий клиентов банка по исполнению обязательств посредством использования счетов в неплатежеспособных банках. На практике такие вопросы возникают время от времени, поскольку число неплатежеспособных банков, проходящих через процедуру банкротства, увеличивается, что неминуемо ведет к появлению споров между их клиентами на тему исполнения обязательств друг перед другом с использованием счетов в неплатежеспособных банках.
Стоит добавить, что судебной практике давно известна сходная проблема уплаты налога через фактически неплатежеспособный банк. Эта проблема обсуждалась в 2001 г. в определении Конституционного Суда Ф от 25.07.2001 № 138-О, которое мельком упоминается в обсуждаемом акте ВС РФ. Ее решение, сформулированное КС, состоит в следующем. По общему правилу налог в подобной ситуации считается уплаченным (налогоплательщик не отвечает перед государством за несостоятельность своего банка!), но это правило не действует, когда речь идет о недобросовестном налогоплательщике, искусственно создавшем остаток на счету в банке-банкроте для «псевдоуплаты» налога.
Сформулированная Коллегией в данном деле позиция более благоприятна для кредитора в том смысле, что ему нет необходимости доказывать недобросовестность плательщика. Для признания долга непогашенным достаточно уже того, что «платеж» проведен в период фактической неплатежеспособности банка.
***
Определение СКЭС ВС РФ от 29.05.2020 № 305-ЭС19-26656 по делу № А41-23442/2019 (ООО «Торговая компания «И.В.В.»»)
Резюме правовой позиции
В случае наличия у суда разумных подозрений в независимости кандидатуры арбитражного управляющего суд имеет право затребовать кандидатуру другого управляющего.
Факты дела и процессуальная история
Физическое лицо обратилось в Арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом. Заявление было принято к производству, суд запросил у саморегулируемой организации (СРО) сведения о предложенной кредитором кандидатуре арбитражного управляющего. Со вторым заявлением обратился банк.
Банк перечислил на депозит нотариуса сумму, соответствующую размеру обязательства должника перед физическим лицом. Определением Арбитражного суда физическое лицо было заменено на банк, а также был принят отказ банка от первого заявления о признании должника банкротом, производство по данному заявлению прекращено.
В своем определении Арбитражный суд запросил у СРО сведения о предложенной банком кандидатуре арбитражного управляющего.
Постановлением суда апелляционной инстанции определение суда первой инстанции отменено в части обязания СРО представить кандидатуру нового арбитражного управляющего. Дело дошло до Коллегии по экономическим спорам ВС.
Вопрос права и аргументы сторон
Ключевой вопрос дела: при каких обстоятельствах арбитражный суд может запрашивать кандидатуру иного арбитражного управляющего? По мнению должника и нижестоящего суда, право на предложение кандидатуры арбитражного не может перейти ко второму заявителю независимо от того, погашено первоначально заявленное требование после подачи заявления в суд либо по нему осуществлено процессуальное правопреемство.
Решение суда и мотивировка
Коллегия сочла, что банк может предложить свою кандидатуру арбитражного управляющего.
В силу п. 27.1 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих дела процедурах банкротства (утвержденного Президиумом Верховного суда РФ от 20.12.2016), при подаче заявления как должником, так и его аффилированным лицом, кандидатура временного управляющего определяется посредством случайного выбора. Судебная коллегия указала, что указанный пункт и правило о сохранении кандидатуры управляющего, предложенного первым заявителем, не могут быть квалифицированы как противоречащие друг другу, и в случае наличия у суда разумных подозрений в его независимости суд имеет право затребовать кандидатуру другого управляющего.
Как указывал банк, физическое лицо, которое представило первую кандидатуру, после получения удовлетворения своего требования продолжало возражать против процессуального правопреемства и настаивать на банкротстве должника. Подача заявления совпала с вхождением должника в процедуру ликвидации. Сам должник обращался с жалобой на определение Арбитражного суда, тем самым консолидировавшись с физическим лицом.
«Поведение физического лица и должника является необычным и должно вызывать разумные подозрения со стороны суда. Единственное лежащее на поверхности логичное объяснение таким действия может заключаться в наличии неформальных договоренностей между должником и физическим лицом в целях осуществления набора мер, направленных на назначение связанного с ними арбитражного управляющего».
Ввиду наличия нарушения норм права, которые повлияли на исход рассмотрения дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, Коллегия отменила постановления суда апелляционной инстанции с оставлением в силе определения суда первой инстанции.
Комментарий
Утверждение аффилированных арбитражных управляющих – острейший вопрос сегодняшнего дня, так до сих пор законодатель не предложил и не ввел механизм, при котором со стороны должника или кредитора не будет злоупотреблений. При таких обстоятельствах у независимых кредиторов мало шансов на защиту прав и получение удовлетворения своих требований, включенных в реестр.
Указанное определение, а также иные подобные определения Верховного Суда РФ позволяют независимым кредиторам добиться назначения независимого и беспристрастного арбитражного управляющего, который будет действовать в их интересах, а не в интересах должника или аффилированных с ним лиц.
***
Заключение
Кассационные определения ВС РФ часто критикуют за слабую юридическую технику и невнятность мотивировок. И критикуют справедливо! Однако именно определения по вопросам банкротства благоприятно выделяются на общем фоне.
Почти все рассмотренные нами определения вполне доходчиво написаны и убедительно мотивированы. Коллегия берется за решение наиболее важных для банкротной практики вопросов. Она использует не только примитивные ссылки на букву закона, но и явным образом применяет политико-правовые соображения для разрешения спорных вопросов права. Лишь в одном из обсуждаемых нами дел решение выглядит упавшим с неба, а мотивировка – наскоро подогнанной под ответ.
В целом работа банкротного состава экономической коллегии ВС заслуживает всяческого уважения.
====
1 Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом ВС 29 января 2020 г.).
