Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации рассмотрела кассационную жалобу Союза арбитражных управляющих «Созидание» в споре с ФАС России.
Дело № А40-232008/2023 о признании незаконными предписания, решения и постановления Службы о привлечении Союза к административной ответственности за незаконную координацию экономической деятельности — в виде обязания членов Союза привлекать в процедуры банкротства только те организации и специалистов, которые аккредитованы Союзом. В рассмотрении участвовало Национальное объединение СРО АУ «Национальный союз профессионалов антикризисного управления».
Определением Судебной коллегии от 05.11.2025 № 05-ЭС25-1663 судебные акты судов нижестоящих инстанций отменены, требования Союза удовлетворены — решение, предписание и постановление Службы признаны незаконными.
Несмотря на то, что определение Заместителя председателя Верховного Суда РФ о передаче дела на рассмотрение Судебной коллегии содержало единственный довод о неправильном толковании норм Закона о банкротстве, касающихся аккредитации привлекаемых арбитражными управляющими для обеспечения своей деятельности специалистов, в ходе рассмотрения жалобы Судебную коллегию также заинтересовала аргументация Союза и Национального объединения об отсутствии у антимонопольного органа полномочий по проверке СРО на предмет нарушения антимонопольного законодательства.
В какой-то момент казалось, что дело будет разрешено через вывод об отсутствии компетенции, а нормы о необходимости аккредитации останутся неизменными — все-таки более менее устойчивая судебная практика, к которой апеллировала Служба, исходила из возможности получения лицом аккредитации при любой СРО для целей участия в банкротстве, и ранее Верховный Суд несильно интересовался вопросом неправильного применения соответствующих положений.
Именно тезис о законности аккредитации был положен в основу итогового решения, тогда как вопрос полномочий по сути не получил оценки.
В отношении «компетенции» антимонопольного органа в определении указано буквально следующее:
«Из приведенных положений антимонопольного законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что антимонопольный запрет координации экономической деятельности применяется в случаях, когда хозяйствующие субъекты находятся в экономической или иной зависимости от третьего лица, имеющего возможность согласовывать их действия на товарном рынке и, соответственно, оказывать влияние на состояние конкуренции.
Координация экономической деятельности, осуществляемая в рамках соответствующих профессиональных объединений, антимонопольным законодательством не запрещается».
По существу этот посыл не столько про компетенцию, сколько про (не)возможность применять отдельные положения Закона о защите конкуренции к профессиональным объединениям. К таковым Верховный Суд, по всей видимости, относит и саморегулируемые организации арбитражных управляющих — иначе упоминание об этом не имело бы смысла.
Выводов об отсутствии у антимонопольного органа полномочий контролировать деятельность СРО — на чем настаивали Союз и Национальное объединение — сделано не было. Верховный Суд не стал углубляться в этот вопрос, вероятно полагая, что для ясного изложения позиции достаточно того, что он уже указал.
С одной стороны, вышеизложенное можно интерпретировать следующим образом: так как СРО являются профессиональными объединениями, осуществляемая в их рамках координация экономической деятельности Законом о защите конкуренции не запрещена. Такая формулировка могла бы снять все оставшиеся вопросы. С другой — такого вывода в определении Верховного Суда нет.
Косвенно в пользу довода о том, что Служба все же обладает необходимой компетенцией по отношению к СРО, говорит вывод Суда, содержащийся в конце определения:
«Обстоятельств, которые свидетельствовали бы о том, что установленные САУ «Созидание» правила аккредитации вводились в антиконкурентных целях или фактически привели к такому результату для деятельности электронных торговых площадок, а также не соответствуют действующему законодательству, антимонопольным органом не установлено и в обжалуемых судебных актах не приведено.
При таком положении, учитывая недоказанность антимонопольным органом […] совершения САУ «Созидание» действий, направленных на ограничение конкуренции, у судов трех инстанций отсутствовали […] основания для признания обоснованным вывода ФАС России о нарушении заявителем части 5 статьи 11 Закона о защите конкуренции.»
Таким образом, можно констатировать, что Судебная коллегия, как и прежде, имея возможность высказаться сразу по нескольким спорным вопросам в рамках одного конкретного дела, формирует позицию лишь по части из них, не уделяя должного внимания остальным.
Что касается вопроса аккредитации, Суд приходит к законченному выводу: истолкование Закона о банкротстве, данное нижестоящими судами, является неверным:
«Из приведенных положений законодательства усматривается, что во исполнение своих обязанностей саморегулируемая организация вправе устанавливать условия к участникам о наличии членства в саморегулируемой организации, область регулирования которой соотносится с результатом требуемых работ (услуг), в частности, требование об аккредитации третьих лиц, привлекаемых ее членами – арбитражными управляющими.
При этом законодательство о банкротстве не устанавливает такого правила, при котором лицам, привлекаемым арбитражными управляющими для целей процедур банкротства, например, электронным торговым площадкам, достаточно получить аккредитацию в любой саморегулируемой организации арбитражных управляющих, чтобы иметь возможность оказывать свои услуги, о чем фактически ставит вопрос антимонопольный орган.»
До принятия Верховным Судом определения по настоящему спору суды нередко толковали соответствующие положения Закона о банкротстве расширительно, основываясь на постулате «нет прямого законодательного предписания получать аккредитацию в конкретной СРО — следовательно, управляющий может привлекать специалистов, безотносительного того, в какой СРО они аккредитованы».
Такое толкование ориентировалось на арбитражных управляющих и фактически предоставляло им свободу выбирать привлекаемых специалистов.
Верховный Суд истолковал эти нормы законодательства о несостоятельности также расширительно, но уже в пользу саморегулируемых организаций. Он указал, что раз в законодательстве отсутствует запрет на установление СРО требования об аккредитации привлекаемых лиц именно той саморегулируемой организацией, членом которой является арбитражный управляющий, то СРО вправе вводить такое требование, и ограничивать их в этом никто не может.
Судебная коллегия мотивировала такую трактовку необходимостью обеспечить эффективный контроль со стороны СРО арбитражных управляющих за действиями своих членов. Это связано с тем, что с СРО могут быть взысканы убытки за неисполнение или ненадлежащее исполнение арбитражным управляющим возложенных на него обязанностей, которые, как в настоящем споре, могут быть связаны с привлечением недобросовестного специалиста.
Очевидно, что от принятого определения выигрывают саморегулируемые организации арбитражных управляющих, получившие к праву организовывать систему фильтров дополнительные рычаги контроля над состоящими в них управляющими, а проигрывают — арбитражные управляющие, отныне скованные перечнем организаций, аккредитованных при конкретных СРО, в которых состоят сами управляющие.
Наибольший ущерб от такого толкования понесут привлеченные специалисты, вынужденные получать аккредитацию в нескольких СРО арбитражных управляющих и оплачивать соответствующие финансовые расходы, включая уплату тарифов в каждую СРО и т.д.
Некоторые коллеги уже отметили, что после, казалось бы, универсальных выводов, Суд углубился в перипетии конкретного дела, посвятив несколько абзацев тому, как ранее аккредитованная при Союзе электронная торговая площадка использовалась ее руководством для реализации мошеннических схем. Это могло создать впечатление, что выведенное Верховным Судом правило вовсе не универсально, а зависит от обстоятельств конкретного дела.
Однако, на мой взгляд, судя по структуре определения, изложенная позиция не является частным случаем. Упоминание злоупотреблений руководством привлеченного лица приведено Судом скорее «в нагрузку», чтобы придать судебному акту большую убедительность.
За внешними правовым вопросами, на которые обратила внимание Судебная коллегия, скрыт, как минимум, еще один слой проблем, связанных со степенью влияния СРО на возможность привлечения ее членами организаций для обеспечения своей деятельности в процедурах банкротства и глобально сложившимся «рынком оказания услуг» в указанной сфере.
Ни в документах антимонопольной службы, ни в судебных актах, ни в выступлениях участвующих в деле лиц, ни даже в вопросах, которые Судебная коллегия задавала представителям сторон, этот вопрос не поднимается и не упоминается. Однако это не свидетельствует об отсутствии у сторон заинтересованности в его разрешении.
Более того, в юридическом сообществе существует мнение, что именно этот скрытый вопрос является истинной причиной конфликта саморегулируемых организаций арбитражных управляющих и антимонопольной службы.
Ни для кого не секрет, что критерии отбора организаций для аккредитации при СРО, не ограничиваются лишь профессионализмом, деловой репутацией и прочим набором устанавливаемых формальных требований.
Зачастую получение аккредитации зависит от близости к самой СРО, то есть к ее формальным или фактическим руководителями и/или выгодоприобретателям ее деятельности.
По некоторым данным, часть саморегулируемых организаций представляют собой интегрированные холдинги, состоящие из самой СРО и аккредитованных при ней и де-факто аффилированных лиц, имеющих общего с СРО бенефициара.
Цель создания такого группы, помимо очевидного аккумулирования всей прибыли от оказания услуг в одних руках, заключается также в возможности контроля за осуществляемой в процессе процедур банкротства деятельностью как тех самых привлекаемых арбитражным управляющим специалистов, так косвенно и самих управляющих через аккредитованных лиц.
В этом ракурсе аргументация Союза об ответственности, которую каждая СРО несет за действия своих членов и аккредитованных при ней лиц, и о том, что такую ответственность она не может и не должна нести за организации и физических лиц, аккредитованных при других СРО, выглядит вполне убедительно, особенно в ситуации, когда СРО и входящие с ней в одну группу лица управляются из единого центра.
Возможно, антимонопольная служба, учитывая фактически сложившуюся модель взаимодействия СРО и аккредитованных организаций, считая существующий порядок несправедливым и угрожающим конкуренции, ставило своей задачей в этом деле сформировать на уровне Верховного Суда практику, которая в дальнейшем станет подспорьем для изменения законодательного регулирования в соответствующей сфере.
Видимо, не будет преувеличением сказать, что саморегулируемые организации арбитражных управляющих почувствовали угрозу сложившемуся укладу. Поэтому для них рассматриваемый спор был интересен не столько с точки зрения ответственности за нарушение антимонопольного законодательства — пусть и касающейся лично их, но всё же сухой правовой проблематики, а в первую очередь с практической, то есть финансовой стороны.
Однако в настоящее время ФАС России, по всей видимости, не имеет конкретных представлений о том, что можно предложить взамен существующего порядка — что, с одной стороны, избавило бы общество от тех проблем, которые были подсвечены Союзом и Национальным объединением в своих выступлениях, а с другой — способствовало бы усилению защиты конкуренции.
Вопреки предполагаемому стремлению антимонопольного органа, Верховный Суд занял позицию, которая не позволит переформатировать сложившийся рынок здесь и сейчас, однако наличие рациональных мотивированных инициатив со стороны Службы могло бы способствовать переводу дискуссии о регулировании рынка СРО в публичную плоскость, подключению юридического сообщества, что в конечном счете привело бы к тому, что был бы выработан одинаково устраивающий всех справедливый порядок аккредитации привлекаемых специалистов и выбора их арбитражными управляющими для участия в процедурах банкротства.
