Опубликовано постановление Пленума ВС № 42 от 23 декабря 2025 года «О внесении изменений в постановление Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве». Это первое за 8 лет постановление, целиком посвященное субсидиарной ответственности и убыткам в банкротстве.
Разработчики разъяснений решили принять не отдельное постановление, а дополнить знаменитое постановление № 53. На заседании Пленума Букина И. А. объяснила, что такая техника применена для консолидации основных разъяснений по субсидиарке в одном документе. Мы такой подход приветствуем!
— о более персонифицированном и менее формальном подходе, который учитывает, причинило ли конкретное лицо вред и привели ли его действия к банкротству должника;
— о порядке определения вида и размера ответственности конкретного лица.
Предпринимательство сопряжено с риском, однако такой риск сам по себе не является основанием субсидиарки (п. 1). Ответственность возможна только если действия лица, являющиеся основанием СО, не отвечали критериям добросовестности и разумности. В свете позиции Егорова А. В. интересно понять, свидетельствует ли предлог «и» о том, что только за неразумность привлекать к субсидиарке нельзя? Эта мысль следует и из п. 22 о возможности привлечения к ответственности сопричинителей вреда, которые не являются КДЛ (например, члены совета директоров). Сопричинитель обязан компенсировать вред, причиненный его недобросовестными действиями (неразумные действия ВС не упоминает).
Также ВС указывает, что взыскание убытков не препятствует последующему предъявлению требования о СО, если ранее суд не проверял, привело ли причинение убытков к банкротству (п. 20.1). В этом случае размер СО должен определяться с учетом уже взысканных убытков. Если при рассмотрении иска об убытках суд установит, что вменяемые основания убытков привели к банкротству, он вправе предложить истцу изменить требование на иск о СО. Однако суд не вправе переквалифицировать требования самостоятельно (п. 20.2).
Важно, что суд не вправе привлечь лицо к ответственности, ограничившись установлением его принадлежности к одной группе с причинителями вреда. Напротив, необходимо установить, что именно действия конкретного лица причинили вред должнику (п. 22.1).
В части размера ответственности ВС консолидировал позиции, изложенные ранее в определениях (например, мораторные проценты окончательно вошли в размер субсидиарки), а также предложил ряд новелл.
Важная позиция, пресекающая непоследовательное поведение кредиторов, изложена в п. 26.7. Если кредиторы вступили в отношения с должником, зная о причинении вреда, или одобрили вредоносные действия, то требования таких кредиторов не могут быть включены в размер субсидиарной ответственности. Ранее схожие разъяснения я находил только по вопросу одобрения антикризисного плана.
ВС стимулирует КДЛ раскрывать свой статус при формировании реестра. Такое раскрытие дает право возражать против требований, но при этом не является признанием для целей рассмотрения спора о СО (п. 26.10). При этом предъявление к КДЛ иска о СО — не основание восстановления срока обжалования определений о включении в реестр (исключение в п. 26.11 для лиц, добросовестно заблуждавшихся о своем статусе КДЛ).
К сожалению, не обошлось без фигуры прокурора. ВС подтвердил право прокурора на иск о СО в целях защиты публичных интересов (п. 31.1). Увы, где же эти публичные интересы начинаются и заканчиваются, ВС не упомянул. Это создает риск необоснованного вмешательства прокуратуры в очень широкий спектр дел.
И, наконец, ВС распространил позицию о фактической обязательности отзыва для ответчика. Отсутствие отзыва приближается к признанию иска (п. 56.1). Хотите избежать необоснованной ответственности? Защищайтесь.
