ФЗ уточняет возможности и риски вновь открывшихся обстоятельств

— фальсификация доказательства, заведомо ложные заключение эксперта, показания свидетеля или неправильный перевод;

— преступные деяния лица, участвующего в деле, или его представителя (либо судьи).

Теперь в силу прямого указания закона эти две группы оснований для пересмотра дела могут быть подтверждены не только приговором. Достаточно иного процессуального акта, например, постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, определения или постановления о прекращении уголовного дела или уголовного преследования, если они вынесены по так называемым нереабилитирующим основаниям.

Это означает, что вопрос о событии и/или составе преступления, причастности к нему конкретного лица остается открытым. По общему правилу для принятия такого акта требуется согласие привлекаемого лица, поскольку подозреваемый/обвиняемый в совершении преступления может настаивать на продолжении предусмотренных законом процедур с тем, чтобы добиться однозначного вывода.

В нем фигурировало только истечение срока давности, а теперь в законе указывается довольно широкий перечень нереабилитирующих оснований. А главное – в Постановлении содержится масса оговорок и пояснений для избранного толкования в целях не допустить ни формальное применение нормы, ни произвол в ее применении. В этом смысле КС нередко балансирует на грани.

Изменения в закон лишены всех этих нюансов, но не должны использоваться вне контекста позиции КС РФ и тем более ей противоречить. К сожалению, в том, что так будет, нельзя быть уверенными. Основная мысль КС в том, что действительно значимые обстоятельства не должны игнорироваться судами по формальным соображениям, из-за отсутствия приговора, который иногда в принципе невозможен в силу законодательных ограничений. Этот тезис в новых дополнениях закона не отражен. Перечень обстоятельств в законе как раз формален и сам по себе не задает правил применения, что открывает возможности для слепого использования нормы без оглядки на позицию КС.

В пояснительной записке к законопроекту приводилась статистика постановлений по статьям 303, 305, 307 УК РФ (до 100 в год, а иногда и единицы). Известно, что приговоры в таких делах редкость. Однако названные статьи относятся к вновь открывшимся обстоятельствам из первой отредактированной изменениями группы (п.2 ч.2 ст.311 АПК РФ и аналогичные положения других кодексов).

Для обстоятельств из второй группы (п.3 ч.2 ст.311 АПК РФ) закон не оговорил характер и значение преступления для потенциального пересмотра, обозначив лишь круг лиц – участников гражданского дела. В Постановлении также есть некоторая конкретизация: преступные посягательства, затрагивающие предмет спора.

В разъяснениях высших судебных инстанций уже давно отошли от правила «нет приговора – нет пересмотра», но на практике суды следовали им неохотно, что и привело к обращению в КС РФ. При этом в Постановлении Пленума ВС РФ № 31 и в Постановлении Пленума ВАС РФ № 52 есть указание на признак существенности обстоятельств, установленных не приговором, а другими актами.

Изменения процессуальных кодексов должны анализироваться с учетом породившего их Постановления № 1-П, которым дано общеобязательное для всех правоприменителей толкование. Лаконичность законодательных формулировок – частое явление, что не мешает использованию выработанных судебной практикой критериев. Однако отсутствие детализации порождает и риски произвольного применения, что требует пристального внимания юристов к делу и качественной аргументации.